• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
19:14 



Битва на Сомме. Записки солдата.Прорыв. Часть вторая.

Танки сделали свое дело. Немцы были сломлены. Мы углубились на пять километров в оборону. Но все же пока особых действий не предпринимали. Сидели в окопах. Шли дожди многие заболели а позже умерли. Их хоронили прямо во время бомбежки. На нас спустилась белая пелена отчаянья. Мы не видели будущего, только смерти и оружие. 11 сентября умер Джон Уэлс, наш командир. Человек железной воли и храброго сердца. Ему было уже за пятьдесят. Он умер от последствий химического оружия, которого применяли враги. Умер быстро и его нашли за своим столиком спустя полдня. Вокруг его трупа была лужа крови, видно он отхаркивал ей. После этого события были попытки дезертирства. Но те кто успел убежать, скорее всего нашли смерть. От голода или холода. Наши ряды сильно поредели, из полка в пятьсот человек. Осталось не больше двух сотен. Израненных калек, контуженных и перевязанных с ног до головы. Патронов не хватало, еды тоже. Мы ждали нового наступления в двадцатых числах. Там можно было славно умереть, или выжить всем на зло.
Новым командующим нашего полка стал некий Бил Аронский. Молодой и как видно не опытный вояка. Он жил по приказам и соблюдал кодекс. Не знал, что война таких не терпит. Но позже стал героем, и великим солдатом. Как, вы узнаете позже.
Время медленно шло. Каждый день был равен году, ожидание нового боя томило нас. Мы протирали хладные штыки, пытались шутить, хотя это получалось плохо. Проходя по ямам укреплений, я видел лишь лица полные тоски, лица грязные, словно все солдаты только вышли из болота. А серые глубокие глаза говорили только о кончине.
Если смотреть на запад можно было увидеть выжженную земли. Горы трупов остатки от редутов и орудий. А на востоке были укрепления немцев. Они до сих пор верили, что отбросят нашу атаку и пойдут в контр – наступление. Хотя ничего не предпринимали. Обе стороны будто ждали, кто из них сделает ход первым.
Но. Антанта решила взять все в свои руки. И 25 сентября повела свои войска в бой. С криками “За Англию” мы ринулись на окопы и редуты врага. Нас то отбрасывали, но перешагивая через трупы мы шли вперед. А задачей была взять высоты между реками Сомма и Анкр. Но это было почти невыполнимо. Под пулеметный огонь и в рукопашных боях мы шли в бой. И вот когда потери были колоссальны, когда все потеряли надежду. Тот молодой командир возглавил атаку на одну из высот. В отчаянье мы ринулись за ним. И кровах боях, где рука уже не могла колоть, где в винтовке почти не было патронов. Антанта взяла верх. Это было 27 сентября 1916 года. Нас осталось два десятка. Почти все были ранены, воевать мог только я и еще двое Джонс и Палмер, два брата, и удача пока была на их стороне.
А Бил. Бил пал. Его проткнули штыком, но он продолжал биться. Плевал кровью, рубил немцев что было сил. Но смерть взяла и его.
И уже к середине ноября. Бои прекратились. Обе стороны были истощены. Потери были огромны. Война зашла слишком далеко. Победы не видел никто, хотя, Сомма проявила полное военное и экономическое превосходство Антанты. Англичан и Французов погибло куда больше чем Немцев и Австрийцев. Но у первых это были преимущественно слабообученные и малоопытные гражданские добровольцы. А у вторых воевал кадровый состав. И после десяти месяцев войны Тройственный союз потерял боеспособность, а вскоре перешел в оборону.
Я увидел конец Первой Мировой только в ноябре 1918 года. А те кого я знал, больше не вернулись. Никто не выжил, и даже братья Джонс и Палмер погобли в Сербии. И стали безымянными героями. Мир изменился, все обрушилось в один момент. Империи рухнули. Народ пошел против друг друга, но это была уже не моя война. Я уехал в Англию и тихо зажил в Лондоне. Пытался забыть ужас и смерть. Но память преследовала меня, и ночью я просыпался от страшных снов и картин. Эти четыре года, навсегда будут в моей памяти.

19:07 

Божий суд в ночи.

Я решил описать казнь глав тамплиеров летом 1313 года. В стихотворной форме. Рифма не очень, но думаю не плохо.

Измученный старик,
Чей лик давно паник,
Давно надежды нет в душе,
Он весь погряз во гадкой лже.
Во лже врага, что братом клялся быть,
Во лже церквей и божьих слуг.
Его сломил страшной недуг.
Он признан был еретиком,
И должен быть убит огнем.
За все что некогда творил,
За осквернение Христа,
За слишком больший капитал,
Магистр смерть свою сыскал.
Сем лет они топили его дух,
Сем лет пыток. Их утех,
Для них конечно все не грех,
Что помогает королю,
Казне и царству. Алтарю.
И всем слугам, слугам всевышнего отца,
Чья мысль только как набить чехол,
Кровавым серебром людским,
Во имя бога и творца.
Во имя церкви и дворца.
Его вели на страшный суд,
На суд убийц и палачей,
На суд хмельных людей, врачей,
Врачей от демона и зла,
Врачей, что златом упились,
И в адский танец подались.

“Все лож! Вы жалкие глупцы,
Хватило ли вам моей казны?!
Быть может мало денег там?!
А ничего! Не думайте, больше вам не дам!
Все знаю я про вас святой отец.
И ваших слуг что за спиной!
И сколько серебра вам обещал король?
За то что грязью обольете храм,
Мой дом. И орден мой!
Все лож! Я повторю! И перед богом предстаю!
Он мне судья. А вам палач!
Быть может, я сгорю в огне,
А труп моей пеплом уйдет во тьме.
Но не видать вам долгих лет!
И вскоре там я встречу вас.
И не пройдет одной зимы,
Как вы покинете миры. “
Кричал старик. Чей дух велик,
Чья сила в веру столь сильна,
Что с папой говорил на равных,
Не преклонялся передним,
И не дрожал как жалкий пес,
Нет! Совсем другую правду людям нес.
Но он горел, горел в огне святых костров,
За то, что предал род людской,
За то, что был слугой у сатаны,
А бога, не он принял в отцы.
Но это верно лишь молва.
Молва завидующих зевак.
Такое мог сказать любой простак,
Чей слух и разум был далек.
И дело чести невдомек.
И крики оглушали эту ночь,
Где божий суд карал людей,
Карал солдат – храмовиков,
Их предки на святой земле,
Погибли во мраке или тьме.
Последний миг узрели все,
Как на горе пепла, что в костре,
Была рука магистра Де Моле,
Вздымалась вверх остаток рыцаря,
Что принял смерть от короля,
Короны. Царства. И дворца.

@темы: тамплиеры

16:14 

Битва на Сомме. Записки солдата. Часть первая.

Война шла уже два года. И конца ей не видел никто, мы постепенно отталкивали Австрию с Германией, хотя это давалось нам тяжкой ценой. Смысла мы не знали, не знали за что воевали, и за кого. Но мы были солдаты, наш долг умереть в сырой земле. Мой полк перевели на север Франции, главы Антанты планировали сломить там Германский оплот, но это у нас не вышло. 21 февраля кайзер приказал свои солдатам идти в наступление около города Верден что в Германии. Буквально за неделю оплот французов был сломлен. Я потерял там своего друга Жака д’Оруа, мы познакомились с ним еще 15 году. Это был веселый статный человек, что лицо вызывало улыбку. Я слышал что в его окоп попал снаряд, и не выжил никто. Жак был один из тех кого я страшился не увидеть, к черту тех кто говорит что Французы и Англичане не могут ладить. Он отлично говорил на моем языке. И мы сильно сблизились за те шесть месяцев. А когда его отправили в начале февраля к редутам у Вердена, я будто знал, что больше его не увижу. Но не смотря на все, атака немцев была отброшена. И началась одна из самых жестоких битв за всю историю Первой Мировой, позже ее будут называть “Верденская мясорубка”. Германцы и австрийцы использовали новое, до коле не известно оружие. Оно извергало пламя, жгло и сеяло страх. По рассказам тех кто выжили земля, где раньше росла трава была усеяна обгоревшими трупами. Сотни и сотни парней, лежали и тела их медленно гнили. Смрад и смятение охватило всех. Но может на удачу, в Верденской операции я не участвовал.

Меня прикрепили к армии что должна была прорвать оборону у реки Сомма. И в июне 1916 года, я уже был на фронтовой. Почти месяц оппозиционной войны дали свой результат, Германская оборона была сильно разрушена. Множество орудий медленно тлело. Нас повели в наступление 1 июля, мы бежали как пушечное мясо. Перед мной валились убитые вояки, часть я из них знал. Мы сидели в оврагах, нам нами свистели пули. Первый же день атаки был столь страшен что, многие отказывались воевать дальше. Всего 21 тысяча солдат была убита или числилась пропавшими без вести и более 35 тысяч ранеными. А сколько тогда погибло офицеров не счесть. Казалось, это конец. Храбрости не было место здесь, все храбрые уже давно пущены на корм червям. За июль – октябрь мы пытались взять отобранную у нас позицию, назвалась она Барле. Но все тщетно, хотя потери были не столь велики.
Противники бросали к Сомме все больше новых солдат. Но не одна из сторон, не могла уверенно взять верх. Сидя ночью в окопе, я видел как к нашему офицеру был прикреплена еще одна рота солдат. Молодых и совсем не опытных. Их мундиры не были запачканы грязью или кровью, и это дало нам понять что они новобранцы. В глазах новеньких я видел страх, постепенно каждый из них понимал что попал в ад и выйти отсюда живых, шансов очень мало. И когда надежда почти ушла, мы получили известие, что русские сделали колоссальный прорыв на восточном фронте. И наши враги прекратили наступление под Верденом. Весь август мы сидели в окопах, спасались от жуков паразитов. Ворчали что патронов мало, а врагов много. Точили штыки. Писали письма домой. Все были унылые, и погода вторила нашим мыслям. Часто шли дожди, берега реки превратились в огромную лужу грязи. Мы утопали в ней, о какой атаке может быть речь в таких условиях? Наше командование считала обратное. И 3 сентября собравшись силами, мы пошли в бой. Кто - то бежал, кто – то шел. Повсюду слышались лишь взрывы снарядов, они заглушали крики людей, приказы, гневные вопли. И через две недели я увидел их. Железные машины, с пушками. Они походили на черепах, но ужас который вселяли во всех был колоссален. Немцы и австрийцы бежали, но многие не пробегали и ста ярдов. Их подстреливали из ружей, или догоняли и кололи штыком. Но многие те кто погнался за врагом были убиты. Ведь кто то бился отчаянно, колол и вспарывал живот. Взрывал и рубил. И та рота что пришла из Шотландии давно была размозжена по земле. В их строй попал снаряд, куски кровавых тел разлетелись во все стороны. Никогда и ничто меня так не пугало. Но идти дальше был мой долг.

Вопрос: Понравилось?
1. Да. 
0  (0%)
2. Хм...не знаю. 
1  (100%)
3. Нет. 
0  (0%)
Всего: 1

@темы: первая мировая.

19:44 

Туманный Остров. Наброски.



Наступил вечер. Холодный и железный туман вознесся над озером. Старик чей век подходил к концу вышел к берегу. Сколько времени он уже жил здесь, в глуши, забытый большим миром. Никто не сможет сказать. Эта тайна известна только ветру. Что часто навещал отшельника, и вторил звукам его гитары. Таким же протяжным и медленным, глубоким и грустным.

И в последний раз старый музыкант вышел поиграть, и насладиться красотой безымянных мест. В его сердце не было тоски, не было печали. Ни что не давило на грудь. Он был спокоен, пел и играл что хотел. А пел о любви и свободе, он полных кружках пива, о девушках чей шарм увлекал ночами. Под сладкие и прерывистые ноты гитары.

Его сухие пальцы ловко скользили по грифу, и в эти моменты старец оживал. Забывал о ужасных днях на "Новой Земле" здесь он был равен со всеми. Он мог идти куда угодно, никто не мог остановить его, никто не мог избить его, никто не мог унизить его, назвать "Нигером", и толстых белых полицейских здесь не было.

Мартин, такое имя он дал себе, любил гулять со своей шестиструнной подругой. Он была так же стара как ее хозяин, но даже старая гитара способна выражать чувства. Чувства без слов, чувства без лжи. Музыка говорила все как есть. Мартин играл уже часа два, может три, время как будто остановилось на миг, завороженное игрой. Он знал что это его жизнь, это его блюз. И не чей либо. Старец готов был биться за свою свободу до конца, как и в молодости. И именно поэтому Мартин потерял всех кого любил. В те далекие дни когда еще не было Доктора Кинга, когда только одна раса правила землей. Не своей землей. В те одни он остался один, а позже уехал на далекий остров. От проблем и несправедливости. И вот....Это был закат его эры... Он выходил к песку и воде в последний раз. Положив гитару у стула на которым сидел каждый день. Рыбачил или размышлял. Мартин пошел по причалу, там стояла его лодка. Синего цвета, обшарпанная и кое где пробитая. Нет, он не сядет в нее. Не в этот раз и не в следующий.
Подойдя к концу причала и посмотрев на свое отражение. Увидев там дряхлого и сухого человека, он напроч не хотел больше ждать смерти.
- Хей! Вот он я! - крикнул ей. Но ответа не было. Еще угрюмей стало на душе. Посмотрев назад и увидев старую лачугу, и больше ничего. И шагнул вперед. Это был край, конце его пути. Холодная вода поглотила старика. И последние что он чувствовал это было блаженство. Это была его жизнь, его блюз.

Вопрос: Понравилось?
1. Да 
0  (0%)
2. Хм...не знаю. 
1  (100%)
3. Нет. 
0  (0%)
Всего: 1

@музыка: @blus

16:25 

Если бы...

Если бы я встретил бога....кхм....Я бы спросил у него зачем "Люди живут? Что бы кануть в лету, и мирно жить в раю?"
Если бы я умел писать стихи...кхм....Я бы написал поэму и потом бы посветил ее людям. Не из за любви, а просто так. Ведь что то нужно делать для них.
Если бы я построил замок....я бы....Сжег его. И любовался огнем, как Нейрон.
Если бы я хорошо умел играть на гитаре.....Я бы играл Pink Floyd.
Если бы мне дали выбрать будущие....То я бы жил как бульварный писатель. И умер бы в одиночестве.
Если бы у меня было бы терпение....Я бы прочитал Дрюона до конца. И рыдал над падшими.
Если бы...

08:11 

War and Tales. Введение.

Здравствуйте дорогие друзья. Здесь вы можете читать мои сказания и сказки, которые я буду присылать с течением времени. Имя мне Артур Де - Грин, собственно вы понимаете что это лишь псевдоним. Но настоящие имя было бы говорить не интересно, нет интриги.

А вот вам введение в мой рассказ.

Предисловие.
Туман веков сошел. Выглянуло солнце, его свет растопил лед и спугнул тени. Подул теплый ветер, он нес собой запах цветов и свежесть рек, он нес собой жизнь. Лес зашептался, мирно запели птицы. Молодой зайчонок выглянул из своей норы, он вышел на полян – зеленую бесконечную. Он видел нетронутую природу. Он был один из первых созданий на материке. Ни людей, ни эльфов, мир еще не видел. Горы не содрогались под ударами кирок гномов, траву не топтали орки. Это было начало времен. Я был там, ходил по лугам. Сидел у рек. Прокладывал тропы. По ночам сидел на горах и слушал песни ветра, протяжные и тихие. Смотрел на луну, на ее холодный блеск, который слегка освещал землю.
А кто я? Вы наверно хотели это спросить. Ну что ж, отвечу. Я странник, что ходит по землям и сторожит их. Я метель, что играет за окном. Я остатки древнего мира. Мой век вечен. И эту повесть начну я. От начала времен до конца всей жизни. Рассказ будет долог, или нет, решать вам. Если заинтересовались, садитесь и слушайте.
Действие пойдет на материке имя которому Пилаг. Север материка грозен и суров, ведь правят в этом краю морозы и льды. Раскинулась там цепь “Белых Гор” вечные снега лежат на них. Длинной она около 800 лик. Прекрасные озера есть в этой части материка. Черного или тускло-синего цвета, они стоят неподвижны. Сейчас в этих местах живут одинокие рыбаки для которых тихая гладь воды милей, чем компания людей, пиры или свадьбы.
Границей между севером и югом является река Динголь. Бурная и резкая, она впивалась в землю, делая новые русла для своих вод. Территория эта по сей день нейтральна, никто не смеет присвоить реку себе. Кроме Империи Мирвольд, но об этом позже.
Если сравнивать юг и север, то первый мягок и добр к своим жителям. Он дарит им речушки полные рыбы, поля с пшеницей, тишину и свободу.
На юго-западе раскинулись серые холмы. Обиталище гномов и драконов, но часто эти места оскверняли гоблины. Они жгли и убивали, ведь ненавидели все и вся. Восточнее гор лежит “Лес Семи Дней” , так его называют люди. А для эльфов он “Дэарон”: в переводе "Лес Луны". Испокон веков эльфы жили там, там же они строили свои гавани на Зеркальном Озере. Что было на востоке между Горами и Лесом. Занимал он 2/10 территории Пилага. Зеркальное было названно потому что никто не видел бурю или шторм на нем, и ровной гладью оно стояло испокон веков. Если сесть на корабль и поплыть через него, а потом через притоки Динголя, можно выйти в Великое Море. Но так мало кто делает, этого моря не страшатся, разве что эльфы…

War and Tales

главная